Клуб группового секса Peter Club
порно рассказы статьи о групповом сексе видео ганг банг

Армейская невеста.

"Когда Дениска меня увидит - ошалеет" - думала Таня и улыбалась.

Она шла по перрону вокзала. Вот он какой, Уссурийск, где служит ее Дениска! Дениска много описывал город в письмах. Теперь и она его увидела. Осталось только на автобусе добраться в центр и отыскать воинскую часть . Вот сюрприз-то будет! Она не думала о трудностях поиска самой части, ее грела мысль, что Дениска, где-то рядом в этом городе. А что тут сложного, найти часть? Зайди в любую комендатуру и скажи волшебное слово Вч 21142, всё! Делов-то. Комендатуры она не нашла, зато натолкнулась на патруль в составе ленивого сержанта и двух солдат с красными погонами и белыми ремнями.

- Мальчики... Вы должны знать. - Обратилась она к солдатам. - Где мне найти вч 21, 142?

Сержант более, чем лениво окинул ее взглядом. Посмотрел в лицо, перевел взгляд на ноги, талию, грудь. Немного оживился удовлетворенный осмотром. Девушка ему понравилась. Еще бы! Такой жопец иметь... Такой бабе и сказать бы: "В койку!"

- Тебе-то зачем?
- Мой жених, кхм, будущий муж, служит в этой части.
- Аааа.- Разочаровался сержант. - Пойдем в комендатуру. Вы двое - нести службу!
- Есть, товарищ сержант!

У девки баулы, как бы не в четверть центнера... Наверное, пирожков своему тащит. Экспроприировать надо бы. А может и не надо, если он уже дед. Если салага, по обстоятельствам, но если дух - сам бог велел. Сержант напряг всю мощь своего интеллекта. Надо бы бабе помочь с баулами-то, как-то негоже идти рядом налегке.

- Воин! - рявкнул он повернувшись к своим сослуживцам.

Один из них метнулся к сержанту.

- Взять вещи девушки и оттащить в комендатуру, бегом марш!
- Есть! - Солдатик подхватил сумки и рванул со всех ног в комендатуру.

Сначала нужно выведать какой срок служит ее парень, а потом решать, что делать с пирожками, но Таня из словоохотливых девушек, выщебетала, все военные и не очень, тайны сержанту. То, что уже три месяца Дениска служит в этом славном городе, в учебном, Барановском полку вч 21, 142, рота 2 А, что она, таки, решила поселиться здесь на время пока он, Дениска, будет нести службу, что потом они обязательно поженятся, и у них, конечно же, будут дети.

- Дух значит... Как тебя зовут? - задавал важные, дополнительные вопросы сержант.
- Таней меня зовут, Ивановой, из Вологды мы с Дениской Кашиным.
- Ясно. Значит, твой Денис позвал тебя ехать?
- Нет, конечно! Он и не знает о том, что я так решила. Так получилось... Сюрприз...

"Дурочка", - думал сержант, - "такую уговорить не хуй делать." Хм... Идея, однако. А что? Лейтёха сейчас по блядям шляется, комендатура до семи вечера в полном распоряжении.

Сержант скрежетнул ключом в замочной скважине, отпер дверь комендатуры. Кивнул солдатику, чтобы занес вещи.

- Воин, нести службу в патруле!
- Есть! - Солдатик козырнул, ладонью у фуражки с поломанным козырьком и исчез.
- Так, девушка, присаживайтесь, - сказал сержант перейдя на официальный тон, предварительно заперев двери на ключ, - сейчас будем составлять протокол о задержании.
- Каком задержании? - простодушно не поняла Таня.
- Обыкновенном... Вы знаете, что вч 21, 142 секретная? Туда не только нельзя проникнуть, но и... Ваш "Дениска" попал, что называется... - Как попал?
- Обыкновенно. Он вам передавал секретные данные.
- Никаких секретных данных он мне не передавал!
- Описание города? Описание воинской части? Техники?... За такое в дисбат, если полк не секретный, а если секретный - только расстрел. Сейчас протокол, затем заседание военного трибунала и... прощай.
- неееет... - задохнулась от неожиданности Таня.
- Да. - твердо сказал сержант.
- Боооже, что мне делать? - всхлипнула Таня осознав, что же она натворила. Бедный Дениска, по ее вине, он будет расстрелян. Только не это! Всё что угодно: дисбат, позор, только не расстрел. Сержант сейчас составит протокол, потом передаст дело в суд... - Что мне делать? - переспросила она.
- Ничего. Выхода нет... Хотя, Вы можете, кое, что сделать.
- Что?... Я для Дениски всё, что угодно сделаю... Только не расстреливайте его.
- Ммммм. Хорошо, - кивнул удовлетворенно сержант, - значит, сделаете всё, что угодно?
- Да! - не задумываясь выпалила Таня.
- И даже отсосёшь?
- Что, отсосёшь?
- Хуй, например?
- Неееет, это я не могу. - Таня испугалась.
- А говорите, всё, что угодно.
- Но...
- Никаких, но! - Сержант выглядел строго. - Вы понимаете, что в моих силах, дать ход делу или просто мы с вами не встречались...
- Да?
- Конечно! Если не будет протокола, не будет и проблем...
- Отпустите меня! - Взмолилась Таня, вдруг обретя надежду. - Пожалуйста?
- Конечно отпущу... Но сначала отсосать.
Таня сидела на дерматиновом, казенном диване, пораженная таким простым решением. "Если не будет протокола, то не будет и проблем" Но для этого нужно совершить ужасное... Может уговорить сержанта не быть таким жестоким? Ведь, пропадет человек, из-за дурацкой ошибки, не простой человек, а любимый! Она взглянула в строгие глаза сержанта и поняла, пощады не будет. Уууу, вояка долбанный!

- Ну? - прикрикнул сержант увидев, что девушка заколебалась и уже готова принять предложение. Приказал, чтобы не дать ни секунды более на размышления, - Иди сюда.

Таня тяжело поднялась с дивана, всё еще колеблясь и не веря в то, что сейчас произойдет, подошла на непослушных ногах к сержанту. Сержант сидел на деревянном стуле, широко расставив ноги в начищенных до зеркала сапогах. Казалось, что наклонись и увидишь свои испуганные глаза в антрацитовом отражении.

- Снимай платье, - приказал он.

Руки ее дрогнули, она коснулась подола платья, всё еще надеясь, что это всего лишь шутка, злая, солдафонская шутка. Хороша девка! Блядь, такой жопы ни у кого нет, откуда ни посмотреть - рюмочка.

- Давай, давай не стесняйся, - подбодрил он ее окриком, - и лифчик снимай, и трусы.

Таня медленно сняла платье, долго возилась с застежками лифчика на спине, наконец и он полетел на пол к платью. Не грудь - огромные персики, сочные, стоячие, как стволы орудий...

- Может не надо? - Еще раз спросила Таня дрогнувшим голосом нервно теребя резинку трусиков обеими руками.
- Надо. - Твердо сказал сержант и расстегнул ремень на своих брюках, затем пуговицу, затем молнию. - Приступай.

Она не знала, как это делается... Теоретически, конечно знала. В смысле, Дениска, ее ебал, как-то пару раз, но сосать не приходилось. Она не понимала, зачем, тогда раздеваться, если нужно сосать. Ослушаться строгого солдата побоялась, спустила дрожащими руками трусики до самых щиколоток, просто вышагнула из них... Сделала шаг к сержанту.

- Смелей, вставай на колени.

Она встала перед ним на колени, холодными руками взяла сержантский сморщенный хуй.

- Блядь, руки у тебя холодные. Соси, давай!

Коснулась губами плоти, только коснулась.

-Ёб твою мать! Сосать не умеешь что ли? Открой рот.

Она растворила губы почувствовав, что сморщенная плоть дрогнула, зашевелилась и стала напрягаться. Вот он, этот червяк хищно выползающий из норы, пульсирует и с каждым толчком вырастает, поднимает свое напряженное тело, норовит проткнуть... Было страшно и любопытно одновременно.

- Хорошо. Давай, теперь двигай головой. Смелей, детка, смелей.

Наконец, головка хуя уперлась в плотно сжатые зубы. Сержант наклонился, взял ее груди ладонями, потряс их пробуя на вес, нащупал едва намечающиеся соски больно сжал пальцами.

- Ой - вскрикнула Таня от боли, рот приоткрылся, и плоть проскользнула глубоко в рот.
- Так-то лучше, соси как конфету.

Она сосала как умела, громко чмокая, захлебываясь вдруг обильно нахлынувшей слюной. Странный привкус... Очень страшно... и... любопытно... Если бы это был Дениска, то страха не было, было бы очень любопытно и может быть хорошо, и может быть ей понравилось. Этот странный привкус, эта напрягающаяся, растущая, пульсирующая плоть, слюне некуда течь, глотать невозможно - рот забит плотью, если глотнуть, то плоть скользнет в горло. Он такой большой! Таня судорожно сглотнула слюну..
.
- Ни хуя не умеешь сосать, - разочарованно произнес сержант, - только кусаешься. Тогда я тебя, просто выебу. Вставай, пойдем на диван.
Он взял ее за руку призывая подн
яться, она безвольно поднялась, последовала за ним. Легким толчком сержант уложил Таню на диван, на старинный, чудной валик набитый свалявшейся ватой и обтянутый холодным дерматином. Одним движением раздвинул ей ноги за колени и вошел.

- Тебя наверное толком и не ебли. Это очень хорошо...

Плотненькая, пиздёнка. Точно, не ебли как следует... Это дело надо поправить, разъебать ее в противотанковый ров, сделать дырищу в пожарное ведро. Да. Все дыры стоит развальцевать, особенно жопу. Жопа у нее классическая. Кайф! Неописуемые кайф и восторг... "от того, что я такой умный" Девку на пятак разменял, и какую девку! Как она с такой жопой до сих пор почти целка? Нихуя современный молодняк мышей не ловит. "Ох! И пойду я на дембель, научу жить..."

- Шевелись, гадина, подмахивай мне!

Таня качнулась ему на встречу. Еще, еще. Что-то захлестнуло, щекотнуло под сердцем. Волной пронеслась нега, потом еще... от живота до самого сердца. Это не хорошо! Это неправильно... "Ведь со мной не Дениска! Я не должна..." Но было уже поздно. Страх прошел, осталось лишь любопытство, слабое и терпкое ощущение во рту былого привкуса, обильная слюна, и эти волны теплого блаженства от пупка до сердца, и обратно, с каждым толчком чужого мужчины.

- Потекла девочка! - Обрадовался сержант. - Йу.ху! Такая блядища в консервации простаивала. Ну, ничего, всё впереди у тебя, доця. Вот как я тебя, буду называть. Теперь сосать!

Она прильнула к дергающемуся в агонии хую сержанта с нахлынувшим интересом стала наблюдать, ощущать, экспериментировать, сначала робко, затем более откровенно. Осмелела. Впервые... С Дениской было всё по-другому. Он сказал: "После Армии, мы поженимся..." И они уже легли в постель с осознанием, как будущие супруги, чинно, чопорно... Подошли к сексу деловито, как бы закрепляя союз. А сейчас... грех. Настоящий грех, со страхом и актом прелюбодейства. И не важно, что страх был вызван другой причиной, и не важно, что прелюбодейство принудительное. "Боже... что я Дениске скажу?"

Хороша деваха. Надо бы оставить ее себе до самого дембеля. И ебать, ебать, ебать. Они кончили, почти вместе. Сначала сержант, брызнул плотной, острой струёй в рот, заставив Таню удивиться странному происшествию. Затем она, осознав, что это было, и как это было, сидя на корточках, потеряв стыд, повторив все тайные движения рукоблудия, что проделывала с собой дома в постели, заскулила маленьким щенком, упала свернувшись калачиком и яростно чесала рукой там, где это всегда происходит.

- О! Да ты не простая шлюшка... Ты с фантазией. - сказал сержант застегивая брюки.

Так ведь на ней, такие бабки сколотить себе на дембель можно! Эта идея его захлестнула, когда он смотрел, как она одевается. Таня стыдливо прятала глаза, сокрушаясь своей несдержанности, делала нелепые движения, подбирая одежду, одевалась, вжав голову в плечи, неловко прикрывая наготу в запоздалом приступе стеснительности. А что он теряет? Ебать ее он всё равно будет, а от нее не убавится, если параллельно будет принимать пару тройку голодняка. Отлично! Давай по минимуму... Два солдата в день, по сотне баксов, осталось служить ровно сто двадцать дней, сбросим со счетов менструху, хотя и в жопу может давать, не маленькая, научим... Итого... Итого... Двадцать четыре тысячи! Он даже с некоторым уважением посмотрел на девушку. Ниииихууууяяяя себе! А если по три солдата? Нихуя себе! Одна загвоздочка. Как ее утаить от начальства? Ведь сучары везде имеют своих сексотов, а те и рады. Блядь! Придумать конечно кое что можно. Он обязательно придумает.

- Теперь я свободна? - робко спросила Таня, - Дениске ничего не будет?
- Нет, не свободна... Пару солдат еще обслужишь...
- Нет. - Тихо выдохнула Таня, ужаснувшись. Что же она наделала?
- Да. - твердо сказал сержант, взял со стола рацию и проговорил в нее, - третий, четвертый, я второй.
- Третий на связи, - ответила рация, затем через пару секунд, - четвертый на связи.
- Третий, ко мне, четвертый ко мне.

Таня побледнела. Она итак испытала небывалые муки раскаяния за совершенное, она и так испытала невероятный стыд. Теперь еще? Снова? Боже! Сержант ее обманул.

- Чё ты ломаешься? Помоги солдатам, они же без женской ласки, здесь загибаются. Твой Дениска, даже не узнает. Ты ведь не скажешь? И я не скажу. А им наплевать куда кончать, лишь бы кончить. Трахнут тебя и забудут. Не выёбывайся девка, давай.
- Я... Я... так не могу. Я... Я... и с Вами совершенно случайно, - попыталась оправдать свое кратковременное затмение Таня, - пожалуйста, отпустите меня.

- Тьфу, дура. - сплюнул сержант и пошел открывать двери прибывшим солдатам из патруля.

Впустил их. Они замерли по стойке "смирно" перед ним, выпучив преданно глаза. Приказывайте, товарищ сержант!

- Так, воины, - начал сержант свою речь торжественным голосом, искоса глянув на Таню безвольно присевшую на диван. - Родина хочет наградить вас, за усердную службу, но эта награда не бесплатна. Короче, так, духи. Вы мне обязуетесь в течение двух недель, вытащить из под земли, по сотне баксов. Понятно?
- Так точно товарищ сержант, - дружно, с обожанием, воскликнули солдаты.
- Вот и ладненько. Это - ваша награда, воины. - сержант высокопарно взмахнул рукой указывая на опустившую глаза Таню. - Приказываю выебать ее хорошо. Не симулировать! Раздеться!

Солдаты вмиг разделись, за двадцать девять секунд. Вот она, военная выучка. Столько тренировок перед отбоем. И вновь приняв положение "смирно" стали ждать дальнейших приказов, прикрывая срам обеими ладонями.

- Что ж это, ты, доця? - удивленно спросил сержант обернувшись к девушке, - раздевайся, воины ждут...

Таня, медленно, обречено поднялась с дивана. Опустив глаза, дрожащими руками потянулась к подолу платья. У солдат вмиг вскочили и напряглись хуи, как ни старались они их прикрыть. Сняла платье, нерешительно потопталась на месте, расстегнула лифчик, спустила трусики. Неизвестно... попал ли Денис, а она уж, точно попала. Тихо легла на диван, замерла.

- Третий пошел! -скомандовал сержант.

Парнишка, мальчишка еще, стриженный наголо, сутулый и щуплый двинулся к Тане. Наверное точно такой же как и Дениска, исполняющий приказы самодуров сержантов, изголодавшийся по женскому телу, дрочащий под одеялом свой еще недоразвитый отросток, сдерживая срывающееся в хрип дыхание. Он осторожно лег на Таню.

- Давай солдат, задай ей жару! - Хохотнул сержант. - Помни, ты купил свое сегодняшнее счастье за сто баксов.

Парнишку затрусило от перевозбуждения. Он телёнком ткнулся губами в Танины плотно сжатые губы. Потыкал свой писюн между ног никак не попадая, два раза дернулся в конвульсии и потёк. Пристыжено поднялся и, понурив голову, пошел одеваться.

- Уууууу. Просрал ты свои бабки, воин, кто ж так ебётся? Четвертый, пошел.
Другой парень посмелее. Видно было, что исполнял приказ с удовольствием и знанием дела. Взял девушку за талию, поправил ее поудобнее, залихватски и с озорством налег, тронул грудь, тронул талию, поводил пальцами по ее губам, при это энергично двигаясь, вперёд, назад, вперед, назад....

- О! Уже видно, человека, - восхищался сержант, в азарте хлопая себя по ляжкам. - Это уже Конь, с большой буквой на борту! Дай ей в рот.

Солдат подчинился, вернее, он уже сам намеревался это сделать. Усадив Таню на корточки гладил по голове, когда она глотала его сосиску вместе со слезами обиды и безысходности, приговаривал: " не плачь девочка, это так вкусно" Поменял позицию уложив ее на живот...

- Э, нет. Жопа стоит дополнительных сто баксов. Я еще там не бывал, - предупредительно воскликнул сержант и солдат остепенился. Вновь перевернул девчонку, продолжил свой труд, там где разрешалось.

Таня плакала. Как дорого... Как дорого она откупает свободу и жизнь своего любимого. Надо бы гордиться, за то, что она сейчас делает для Дениски, но она не может... нечем гордиться. Никогда, никогда в жизни она не скажет ему об этом.

- Заканчивай солдат, лейтенант с блядок возвращается, скоро уже в часть ехать.

Солдат вскочил, шустро оделся и стал у дверей по стойке смирно.

- Вольно! - разрешил сержант. - Твоя задача, четвертый; выходишь с девкой в сарай, там отсиживаетесь до прихода машины, когда прибудет патрульная машина, быстро и незаметно садитесь в кузов. Приказ ясен?
- Так точно, товарищ сержант!
- Отлично. За это разрешу тебе кончить. Но не дай бог, хоть одна блядь на КПП ее унюхает. Ответишь.
- Так точно, товарищ сержант!
- Ты, третий, за то, что такое чмо, отвечаешь головой за баулы.
- Есть, товарищ сержант.
- Смирно!!! Вольно. Действуйте.

Её что? Не отпускают? Она не расслышала распоряжений сержанта, одеваясь после унижений, плакала размазывая слезы по лицу. Как спросить? Лучше молчать и ждать, когда сержант таки соизволит отпустить её. Он же четко сказал: "Обслужишь еще двух солдат..." Она обслужила... Но последнее распоряжение насчет вещей она расслышала, и это ее взволновало...

- Пойдем. - сказал ей "четвертый"

Уф. Отпускают. Только вещи конфискуют, ну и бог с ними, с вещами, дело - наживное. Но "четвертый" не повел ее на улицу... он вывел ее во внутренний двор, направился к кособокому, дровяному сараю. Таня резко остановилась.

- Пойдем, пойдем, - ласково сказал солдат, открывая двери сарая, - лейтенант тебя не должен увидеть. Увидит - тебе, пиздец.
- Отпустите меня, - сдавленным шепотом произнесла Таня.
- Отсосёшь?

Опять двадцать пять! Они что, все помешались на отсосать? Конечно она отсосёт, только пусть отпустят! Теперь ей всё равно, одним грехом, больше, меньше... Таня со всхлипом вздохнула.

- Да... - едва слышно шепнула она.
- Давай, только тихо, чтобы сержант не услышал, - он облокотился о вязанку березовых поленьев, расстегивая брюки, - двери прикрой плотнее.

Таня осторожно притворила дверь, не дай бог, скрипнут ржавые петли, подошла к солдату, присела перед ним на колени, взяла в руки хуй.

- Ну не томи, же! Давай.

Приоткрыла рот, нанизалась губами на плоть еще толком не восставшую, оттого мягкую и податливую. Хуй толчком вздрогнул и начал быстро восставать, напрягаться, заполнять собой всю полость рта. Это ведь самое удивительно в минете. Только что он был таким маленьким, беззащитным и вдруг пульсирующими толчками вырос, возмужал, стал твердым и агрессивным. Надо бы хоть использовать свое плачевное положение и удовлетворить своё любопытство, свои грёзы одиноких ночей, когда мастурбируя представляла, придумывала, отдаваясь сексуальным фантазиям... Но тогда это лишь были фантазии, не подкрепленные знанием, о том, как это происходит... Сейчас реально, всё. Нужно хорошенько запомнить, нужно прислушаться к своим ощущениям, нужно понять. Когда еще придется? Она прислушивалась, она наблюдала и запоминала. Нет, слишком хорошо не было, что-то мешало. Что мешало? Наверное подневольное положение, дурацкая, идиотская ситуация в которую она попала. Надо будет как-нибудь с Дениской такое проделать, когда всё плохое будет позади, когда они уединятся для встречи, когда будет хорошо и спокойно. Вот тогда она в полной мере ощутит и осознает все детали процесса...

- Молодец, молодец, - шептал солдат одобрительно, - так, так. Давай еще, пусти его до самого горла, пожестче, агрессивней. Еще! Еще!

Схватил ее за уши, помогая себе руками и нанизывал ее на себя, нанизывал, двигая жопой, стараясь, чтобы ее губы доставали до самой мошонки, закатывал глаза от блаженства. Таня мельком вскидывала взгляд, что бы посмотреть на его реакцию. А когда он задрожал в нетерпении предвкушая оргазм задвигалась чаще, обхватила солдата обеими руками за бёдра, помогая себе, помогая ему. Солдат кончил глубоко в горло. Второй раз за этот день Таня ощутила тёплое томление в паху и под сердцем, но на этот раз значительно слабее.

- А теперь отпусти меня, - сказала Таня вытирая рот ладонью.
- Я не обещал тебя отпустить.
- Но... Ты же сказал...
- Я ничего не говорил, я только попросил тебя отсосать...
Таня бессильно опустилась на березовое полено, где рубили дрова. В голове замутилось, стало нехорошо оттого, что страхом заволокло сознание, сжалось сердце, замлели руки и ноги. Но, может быть, они не хотят, чтобы лейтенант ее увидел? Тогда они просто оставят её здесь, а сами уедут в часть. Эта мысль ее успокоила. Оставалось лишь ждать. Томительно и с чувством конфуза перед солдатом, что несколько минут назад так ловко ее использовал, не обещая ничего. Там во дворе, заурчал мотор, захлопали дверцы машины, раздался окрик сержанта, всё пришло в движение. Ну, наконец-то! Они сейчас уедут.

- Пора - сказал солдат. - Выходи, тихо.

Он взял ее за руку и повел к машине с маскировочным брезентом над кузовом.

- Лезь!
- Но...
- Лезь, тебе говорят, в кузов. Быстро!
- Но...

Он нервно подтолкнул ее к борту с железной ступенькой под номером. Удерживая за спину, подхватил ладонью за зад. Таня в суматохе поставила ногу на ступеньку, схватилась за борт руками, подтянулась. Сзади ее подтолкнули, и она оказалась в кузове, под тентом. Там уже сидел "третий" с ее вещами.

- Тиииихо! - шикнул "четвертый" - ложись к баулам.

Она легла, и ее прикрыли куском брезента, вместе с вещами. Она лежала в кромешной темноте, в пыльной духоте и в голове не промелькнуло ни единой мысли, лишь сухой, шелестящий стук пульса в висках. Она не понимала, что от нее хотят эти солдаты, ведь всего-то нужно ее отпустить и не писать никаких протоколов. Ступор... Полный ступор в голове, в мышцах, в теле. Ни двигаться, ни думать, лишь лежать под душным куском брезента и ждать.

- Товарищ лейтенант, - раздался бодрый голос сержанта где-то рядом, - готово!
- Тогда, поехали.

Захлопали дверцы, заработал мотор и машина тронулась с места.

- Товарищ сержант, - спросил нагло и вальяжно "четвертый", - можно я после учебки останусь в полку, сержантом, после Вас?
- Можно, - буркнул сержант, - если осторожно.
- Я серьёзно... Духов буду гонять, как Вы. Я могу...
- Посмотрим на ебало твоего лица.
- Вы похлопочете за меня? Ну, хотя бы командиром отделения... А я, блядёшку Вашу, охранять буду.
- Как козел капусту? - усмехнулся сержант.
- Нет, ну, правда.
- Я тебе сказал, солдат, посмотрим, - раздраженно и устало ответил сержант, тем самым давая понять, что тема исчерпана.

Машина остановилась перед воротами части. КПП. Лейтенант доложил по форме дежурному по полку капитану, предоставил рапорт, о том, что за время службы в городском патруле никаких происшествий не произошло. Потом, они покурили с капитаном, уже не по-уставному. Похихикали над рассказанной лейтенантом истории об интересной блядище, что он сегодня подцепил в баре около вокзала и как он ее ебал прямо в парке, в глухом закутке, в кустах. А там по тротуару люди ходят, почти рядом и ничего не подозревают. А он ебёт ее, ебет, а она стонет, стонет...

- Мандавошек небось нахватался? - сказал капитан.
- Вроде нет...
- Ну, давай, Лёха, послезавтра я, в город заступаю.
- Удачи. Повеселиться.
- А то ж...

Они ударили по рукам. Лейтенант сел в машину, и машина заехала на территорию полка.

- Так, сержант, - сказал лейтенант, - я пошел домой, а ты давай, проведи вечернюю поверку в роте, позвонишь мне, доложишь...
- Есть, товарищ лейтенант!

Сержант знает свое дело. Он ночной вождь и бог желторотых писюнов, которых в роте аж девяносто штук. Практически беспредельный властелин, потому что, он дед, а все остальные не доросли до его "седин". Даже старшина, по совместительству коптер и конченный алкаш, слушается сержанта с полдвижения брови. Значит, будет так: Блядёшку селим в коптерке, всех запугать до полусмерти... Если начальство пронюхает, рассчитаю батальон на первый, второй и заставлю друг друга выебать в жопу. Деньги снимать только с духов, с сержантами придется делиться, чтобы были заодно... Нехуй делиться... давать бесплатно ее ебать. Духов по отделениям в день пускать, да, не более десяти человек, а с сержантами после отбоя оргии устраивать. Сначала провожу операцию в батальоне, потом к "техникам", потом к "танкистам", потом к "связистам" Оч, хорошо! Итого, тысяча двести "духов", практически вся учебка. По сотне каждый... Ёб, твою мать!!! На "хаммере" домой поеду!

Машина вновь остановилась, Тане приказали подняться, вылезть из кузова. Ей набросили на голову тот же кусок брезента, и повели вверх по лестничной площадке в роту. "Баба", "Баба", "Баба" легким шелестом, вздохом пронеслось по роте. "Четвертый" завел ее в коптерку, снял с головы брезент.

- Что со мной будет? - сдавленно пискнула Таня.
- Ничего особенного, ебать тебя будем, - усмехнулся "четвертый"
- Пожалуйста.... - всхлипнула Таня с мольбой глядя на солдата, - Пожалуйста....Отпустите...
- Иди, иди, - жестко сказал он, толкнув ее в грудь.

Таня ухватилась за косяк двери, твердо решив вырваться отсюда.

- Вот, сука! - гаркнул "четвертый" и силой схватив за шиворот, развернув, швырнул ее вглубь коптерки.

Таня не удержалась, споткнулась, кубарем полетела на сваленные вещевые мешки в углу. Приподнялась на локтях... Перед лицом вещевой мешок, крупными буквами на нем вытравлено хлоркой, почерком любимого: "ВЧ 21142, рота 2А, Денис Кашин". Дверь захлопнулась.

Подстилка

- Вечерняя поверка. - сказал сержант дневальному.
- Рота, на вечернюю поверку становись! - выкрикнул дневальный с тумбочки, громко, что петух прокукарекал.

Всё завращалось и пришло в движение. Замкомвзводы, а проще "Замки", рычали на своих подопечных "Комодов", то бишь командиров отделений. Комоды пинали духов. Суматоха длилась ровно сорок секунд, потом всё стихло. Рота стояла повзводно, взводы по отделениям, отделения в шеренгу по четыре, вдоль линии отделяющей спальню из двухэтажных, чугунных коек. Сержант вышел на середину, стал лицом к роте, скрестил руки на яйцах, точь-в-точь - Гитлер.

- Смирно!!!
- Здравия желаем, товарищ сержант! - грохнула рота в едином вскрике и стихла.
- Бойцы, - начал он свою давно заготовленную речь, - я буду краток. Для начала напомню; Нарушителем устава считается военнослужащий отказавшийся по какой либо причине выполнить приказ своего начальника. Нарушитель устава карается по закону военного трибунала. Все помнят эти строчки из Устава?
- Так точно! - выдохнула рота единым вздохом в девяносто легких.
- Оч. хорошо, так, вот, я же поступлю проще, - продолжил сержант и вдруг выпалил. - Рота! На первый, второй, рассчитайсь!
- Первый, второй, первый, второй, первый... - заголосила рота волной передавая рапорт номеров.

Сержант выждал пока расчет будет закончен, продолжил:

- Запомните хорошенько лицо соседнего номера. Это ваш партнер по ебле в жопу, в случае, если хоть один из всей роты не выполнит моего сегодняшнего приказа. Помните всегда, что вас ждет если хоть один солдат, сержант, офицер из полка узнает из того, что сейчас узнаете вы. Ясно?
- Таааак тоооочно!
- Теперь о главном. У нас в роте появилась баба. Баба красивая. Предназначена для всеобщей ебли.

Рота зашевелилась и одобрительно загудела.

- Команды вольно, не было! Эта баба не для всех, а для тех, кто заплатит сотню баксов. Уточняю: Для всех, кто заплатит. А заплатить обязаны все. Завтра, после завтрака садимся и пишем письмо на родину, с просьбой, выслать сто баксов, причину придумаете сами. Определяется порядок ебли: Деньги сдаются командирам отделения, командиры отделения отчитываются мне. Ебля начнется, когда все, до единого бойца, внесут плату. Вольно. Вопросы есть?
- Товарищ сержант! А если кто не сдаст деньги?
- Тогда, никто ебаться не будет, деньги конфискуются в фонд, ээээ, в дембельский фонд. Ясно?
- Так тоооочно!
- Еще вопросы?..... - сержант выждал десять секунд, добавил, - вопросов нет. Замкомвзводы, провести вечернюю поверку по взводам. После отбоя весь командирский состав, в каптерку, на военное совещание.
- Есть, Есть, Есть. - отчеканили "Замки".

Сержант был более чем доволен. Вот как бизнес надо делать, щелкнул пальцами и... раз, девять штук баксов в кармане. Ничего, то ли еще будет! Когда он пропустит ее через батальон то все тридцать шесть. А если через полк, то и страшно цифру то назвать! Что еще в батальоне скажут параллельные "деды". Договоримся как-нибудь. А может отслюнявить им бабла? Жалко... Ладно, сержант придумает, что-нибудь. Пока только операция проводится в роте. Зашел в каптерку проведать свою золотую курочку. Открыл дверь.

Таня сидела на вещевых мешках поджав ноги и обхватив колени руками. Зло взглянула на сержанта опухшими и красными глазами.

- Ооооо, доця, - ласково сказал сержант, - ты плакаль?
- Дениска у Вас служит? - задыхаясь от злости, спросила Таня, указав на вещевой мешок с надписью "ВЧ 21142, рота 2А-1, Денис Кашин"
- Проницательная, ты наша. - Сказал задумчиво сержант. - На командира отделения потянула бы... У меня служит, родимый.
- Почему вы мне сразу не сказали?
- Зачем?
- Как зачем?

Ну, как ему, этому деревянному вояке, скажешь? Что, если бы не ее доверчивость, если бы он ни был таким подлым... Тогда этого всего не произошло с ней в комендатуре... Тогда бы ей не пришлось подчиняться ему, трахаться и сосать у всех на кого он укажет... Было бы всё по-другому, она нашла бы Дениску... Тогда бы они поженились... А Дениска... служит в этой части, в этом батальоне и даже в этой роте! Какой позор... Теперь он всё узнает, что было у нее с сержантом и с двумя солдатами из патруля... Сержант, наверное, специально это сделал! Точно! Он ее притащил сюда, чтобы Дениска узнал про нее... Зачем ему это всё?

- Отпустите меня... Христом богом прошу... - вдруг всхлипнула Таня, осознав, что будет, если Дениска узнает.
- Нет, девочка моя, - сержант был добр как никогда. Еще бы! Столько бабок за один только заход. - Я тебя никуда не отпущу. Вы у меня с Денисом на кукане...
- Отпустите, я для вас, всё, что захотите сделаю...
- Куды ж, ты, из подводной лодки денешься? И так, сделаешь всё, что я захочу. - усмехнулся сержант.
- Вы же не расскажете Дениске про то, что было у нас с вами?
- Ах, ты про это! - Разочаровался сержант. - Ладно... Мы с тобой заключим сделку. Договорились? Я не рассказываю "Дениске", а ты делаешь для меня всё, что я захочу. Так?
- Так.
- Тогда слушай. У нас в роте три взвода, в каждом взводе по три отделения, в каждом отделении есть командир, в каждом взводе тоже есть командир. Все они сержанты, кто старший кто младший, ну не важно. Усекла?

Таня кивнула, не понимая к чему клонит сержант.

- Значит, согласна..
. - Что, согласна?
- Сейчас сюда придут эти сержанты...
- О, неееет.... - обречено простонала Таня.
- Наконец-то, въехала, - сержант поднялся. - Там туалет и душ, там, на верхних полках, лежат свернутые матрасы, вот твои баулы. Приготовься как следует и приберись здесь в каптёрке, сделай приличную обстановку для ебли, матрасов, например побольше постели, приоденься соответственно. У тебя двадцать пять минут на всё. Часы есть?
- Нет... - подавленно произнесла Таня.
- Возьми мои. Не дай бог не управишься в срок. Приведу сюда Кашина и лично тебя выебу при нем, во всех извращенных формах. Ясно?
- Да... - тихо прошептала Таня.
- Не понял?
- Да... - громче подтвердила Таня.
- Выполняй. - Приказал он и вышел.

Таня размякла, по телу поползли мурашки. Боже! Что же будет? Когда же конец этим мучениям? Бежать! Она метнулась к окну. Решетки... Тронула дверь - заперта. Так. Когда они войдут, она рванется из всех сил к двери, потом в коридор, потом на улицу. А дальше, будет, что будет... Что будет? "А, Дениска?" - вдруг осенило её. - "Его же, под трибунал!" От этой мысли стало, так плохо, что отнялись ноги, она без сил опустилась на груду вещевых мешков.

Сержант ждал окончания вечерней поверки и отбоя, заодно продумывал план операции и подсчитывал барыши. Главное, чтобы ни один сучара не узнал о бабе, пронюхают, пиздец операции, себе заберут на утехи, ну они ж по-человечески распорядиться не смогут этим добром, банально поебут с недельку и отпустят домой с миром. А сержанту нужны бабки, много бабок. Он еще раз в уме просчитал. В полку тысяча двести духов, умножить на сотню, ровно сто двадцать штук, это вам не тряпочки, это бабло. Ну ладно, скинем двадцатку на всякие непредвиденные обстоятельства, всё равно сотня штук выходит. Главное, нужно сделать так, чтобы офицеры не узнали. Есть одна идейка... но смелая очень...

- Рота, отбой! - прозвучало с тумбочки.

Через пять минут подтянулись к каптерке сержанты.

- Короче, так, ребята, ввожу в курс дела; вот за этой дверью - баба. Сегодня надыбал в патруле. На рожу и тело - мисс Америка, на голову - дура, ебется, как богиня, хотя и целочка почти, так, пару тройку раз, с нее пыль с паутиной снимали. Предлагаю потренировать ее перед духами. Вы ж уже врубились в смысл моего бизнеса? С духов снимаются бабки мне на дембель, вам же, за помощь - совершенно бесплатно.

Сержанты одобрительно загалдели, закивали головами, кое-кто начал потирать руки

- Босс, - сказал один из "комодов", - я как бы вроде на медика до Армии учился. Знаешь, на какого? На венеролога. Так что... На такую толпу одна блядища - может эпидемия случиться.
- Какая эпидемия?
- А какая хочешь, сифон там, трипак, мало ли болячек....
- Хм, верно. Что предлагаешь?
- Меры предосторожности нужны, и профилактика. Гандонов закупить...
- Замётано. Это за тобой, Паша. Теперь айда с дамой знакомиться перед тренировкой? Сразу два предупреждения, жопа - моя, в пизду не кончать.

Гурьбой ввалились в комнату к Тане.

-Привет. - сказали они вразнобой.

Это самое многоголосое приветствие в ее жизни. Понуро опустила голову. Будет-то, сейчас что, ужас. Ее колотило мелкой дрожью. Таня, сидела на пачке матрасов уложенных друг на друга на пол, с мокрыми волосами после душа, в вечернем платье. Это платье она, вообще приготовила на встречу с Дениской...

Сержант ухмыльнулся. Она таки сделала, как он приказал. Устроила шикарное ложе, надела платье на голое тело, чтоб сразу, без проволочек, помылась, хорошая девочка. Вот она безраздельная власть! Власть, над душой и телом. Это ему здорово польстило.

- Молодец, доця, знаешь службу. - сказал он. - Мужики, предлагаю выпить за знакомство с нашей королевой сегодняшнего скромного вечера.

Он открыл тумбочку, достал трехлитровый баллон с прозрачной жидкостью.

- Извиняйте, стакан только один, как впрочем и женщина.

- Гы,Гы,Гы - заржали все. Шутка им понравилась. Сержанты толпой окружили девушку.

Стакан торопливо пошел по кругу. Налили почти полный, но пили по глотку. Очередь дошла до Тани... Ей воткнули в дрожащие руки стакан. Она взглянула на жидкость с сиреневым отсветом, с рябью на поверхности от мелко трясущихся рук. "Напьюсь. Может не так позорно будет. Может не так будет, плохо". Глубоко вздохнула, закрыла глаза, взахлеб сделала три крупных, жадных глотка. Горло заполыхало огнем, как будто она отхлебнула из кипящего котла. Перехватило дыхание. Спирт, чистейший спирт. Не лучшего качества, технический наверное, от того и с жестким керосиновым привкусом. Натужно закашлялась, покраснела. Судорожно икнула.

- Тю, дура! Глотку сожжешь. Воды ей притащите, кто-нибудь!

Принесли воды, в этом же стакане.

- Пей! Всю воду пей.
Она пила, захлёбывалась и задыхалась от жесткого жжения в груди. Но спирт свое дело сделал... Вдруг, резко стало легче и свободнее. Приятной истомой запекло пустой желудок, возвращая ощущение давно утерянного комфорта. Неожиданно прошла зудящая, трусливая дрожь. Чисто, чисто на душе и игриво. И совсем не страшно, подумаешь, тринадцать сексуально озабоченных солдат. Они же не убить ее хотят. А она боялась... А она стыдилась.

- Может начнем? - кто-то предложил робко.
- Мальчики... - проговорила Таня севшим после спирта голосом. - По одному, только, ладно? Я стесняюсь.
- Ладно, - загалдели все, направляясь к выходу. Остался только сержант и Паша-медик.

Паша подошел к ней, присел на корточки, Таня съёжилась в ожидании. Но он протянул ей маленькую баночку.

- Слышь, - сказал он, - Это вазелин, смазывай себе всё время. Как почуешь, что сухо у тебя там, сразу смазывай. И хуи всем смазывай. Мож полегче будет.

Таня даже не подозревала, что ей сейчас предстоит. А этот, молоденький сержант, знал. Она с благодарностью взглянула на него. Бывают же люди, хорошие... Не то, что этот козел, вон стоит ухмыляется.

Паша потрепал ее за щеку, провел ладонью по волосам, потом ниже, плечо. Тронул тонкую лямку черного, шелкового платья, лямка соскользнула с плеча увлекая за собой лёгкую материю, обнажилась часть груди. Грудь, такая упругая, такая соблазнительная, налитая зрелым соком. У Паши трепетно вздрогнули ноздри, он прерывисто вздохнул. Тронул вторую лямку и она поползла вниз, платье повисло на сосках, вернее на коричневых конусах означающих соски.

Всё перемешалось... Выпитый спирт, разлившийся непривычным теплом внутри, былое нервное, с примесью ужаса, ожидание оргии, сумасшедший день, волнение и стыд после невольного оргазма с сержантом в комендатуре, голод, доброе отношение Паши, и его нежные прикосновения и... всё то же предательское любопытство, затаённое желание познать. Тане стало уютно, почему-то она даже забыла о присутствии сержанта и зачем она здесь. Точно также, она играла в своих ночных миражах с Дениской. Он ее трогал, а она утопала в неге. Потом Дениска ее целовал, кончики пальцев, шею, грудь... пупок. Паша поцеловал Катю. Она не могла не ответить на такой поцелуй, лёгкий как пушинка с тополя, случайно упавшая на губы, щекотнувшая и слетевшая дуновением ветра. Закрыв глаза дрогнувшими губами, тронула пушок над верхней губой парня. Дениска... она будет представлять Дениску. Грёзы наяву, хорошо. Спина отказалась держать ее вертикально, расслабилась, расплылась, рассыпалась. Таня медленно легла, увлекая Дениску на кровать. Он, ложится рядом, бормочет невнятное на ухо. Таня напрягает слух, чтобы разобрать слова, они приятные, эти слова и нежные, только Дениска не хочет, чтобы она их понимала, так интересней игра, как будто он Латинский кабальеро, а она Французская принцесса. Он ее спас от кровожадных пиратов, и она захотела его отблагодарить. Он осторожно снимает с нее шелк, потом трусики... Ах, да! Нет трусиков, королевы трусиков не носят. Сейчас он потушит свет, прильнет к ней горячим телом.

Свет не потух. Сержант, прислонившись к стене, наблюдал, как Паша разогревает бабу. Молодец, этот Пашка, грамотно может разводить. Правильное решение было, запустить его первым. Сейчас, она наверняка потечет под ним, потом будет еще дрочить, догоняясь, как она это делала в комендатуре. Кольнула ревность. Блядь! Стоять! Не дёргайся, это твои бабки, сержант.

Паша разделся незаметно, сначала расстегнул пуговицы гимнастерки, чтобы не дай бог коснуться холодными медяшками о ее тело. Такое тело... и досталось шлюхе. Пусть даже начинающей. Обидно. Такую девочку бы в жены... Ласкать ее каждый вечер, нежить, никогда не давать надрываться, пусть лучше красивых ангелочков, таких как она сама, рожает. Ээээх. Он легонько прилег на нее коснулся грудью её груди, поцеловал в шею.

- А-ах! -вздохнула Таня от подступившей неги. Задвигалась, укладываясь поудобнее, слегка раздвинула ноги.
Он вошел в нее нежно, без толчков, как это делал сержант и тот солдат с патруля с номером вместо имени. Просто скользнул в нее мягко, без суеты, как будто всё жизнь прожил с ней и знал каждый закоулок ее тела. Таня затрепетала... Неужели, вот так можно? С первым встречным, и... Неужели она, таки потаскуха? Ведь, Дениска... Она лишь для него, она лишь его любит. А сейчас с Пашей, а днем, с сержантом, а через десять, пятнадцать минут на нее влезет другой мужчина и так двенадцать раз. Боже мой! Но почему она не хочет, чтобы Паша остановился, поднялся с нее, ушел, чтобы уступить место другому? С ним так хорошо! Она положила руки ему на спину, прижала к себе крепко, крепко, до дрожи в руках. Хочется взреветь кошкой, хочется затруситься в лихорадке, начать бешеные толчки, чтобы глубже, размашистей, злее. Она не может лежать, вот так, словно говяжья туша в холодильнике. Слишком хорошо, слишком. Таня не сдержалась, сделала пробное, робкое движение навстречу его хую. Стало нестерпимо, невыносимо хорошо. Потом еще, пару раз. И тогда она сорвалась... Засучила ногами, напрягая мышцы, взревела от накатившего взрыва. Свалилась в черную пелену с мельтешащими мурашами в глазах, провалившись в никуда на несколько секунд. Кричала, кричала, кричала.

А когда пришла в себя, увидела; ее окружают тесной стеной будущие партнеры изумлённые и восторженные. Они все сбежались на крик. Паша всё еще был на ней, но прекратил ебать пораженный столь бурным оргазмом. Потом поднялся с нее обескураженный, молча, одним движением ладони, смахнул презерватив, оделся.

- Ни ебаться себе! - присвистнул кто-то тихо.

И всех словно разморозило, подбросило, они рванулись к такой азартной и соблазнительной девчонке одновременно, срывая с себя гимнастерки, путаясь в тесных галифе. Таня взвизгнула от ужаса.

- Стоп! - заорал сержант. - Всем стоять!

Сержанты замерли как в немой, классической сцене "Ревизора". Зароптали.

- По одному, я сказал! Самвэл, твой заход. И помни - жопа, моя.

Чернявый парень ухмыльнулся во всю широту кавказкой улыбки, победно взглянул на сослуживцев, словно первым пошел. В жопу нэльза? Ыыыыы... А в рот?

- В рот, можно.
- Ух ты, путюсэнка! - сказал он с акцентом, - Дэвачка, сасы!
- Не порви девку, хоть. - Хохотнул сержант.

Член у Самвэла огромен, это не член, это кувалда, это мартеновский молот, это, это эшелон чугуна... Таня опасливо отстранилась, но Самвэл ухватил ее за волосы, зажал их пятерней, притянул ее голову к себе. Таня покорно раскрыла рот.

- Эй, Самвэл! - воскликнул один из молодых сержантов, - ведь не будешь в пизду ебать. Чё добру простаивать?
- Харашо, ыды суда, Кола.

Девушку развернули поперек матрасов. Савэл сладострастно погрузился в ее рот. Ой... щелкнула челюсть, губы заныли готовые лопнуть под напором необъятных размеров плоти. Хуй лезет всё глубже до самого горла. Ее сейчас вырвет... Ой, ой, ой. Как хорошо, что в рот, а не туда. Иначе он бы ее просто порвал на тряпочки. А там где был недавно Паша, уже скакал Коля. Он действительно, натурально, устроил скачки. Бывает же такое... На спокойного мерина вдруг вскочит необъезженный всадник, и тогда мерину придётся туго. Коля не ебал, он ее пилил, он ее строгал, он плясал гопака. Таня не могла никак сосредоточиться. Во рту плоть толщиной чуть ли не с докторскую колбасу, а в пизде челнок от швейной машинки. Её внимание рассеялось между этими двумя крайностями. Секс сразу с двумя ей не понравился, сплошные болевые ощущения и диссонанс. Она стала терпеливо ждать, когда они наконец изойдут. Прошло еще пять минут. Это никогда не кончится! Надо бы их как-нибудь подстегнуть, подзадорить что ли, иначе они никогда не потекут. "Притвориться, постонать, помахать на встречу?" Она издала мычание, означающее стон, сделала несколько вялых качков навстречу Коле, подстроилась под его ритм; три челночных строчки один легкий и затяжной стежок навстречу. Три - один, шесть - два, еще шесть - три. Хороший ритм. И глубокие, грудные мычания.
Коля вдруг засопел, задёргался, потом заверещал, разбрызгиваясь собой ей на живот. Один есть! Кто-то еще пристроился, сменив Колю и ритм. Теперь это было размашистое, глубокое проникновение, немного вдоль и вверх. Как будто головастиков удит сачком. Неплохо, с опытом мальчик, кому-то сможет доставить удовольствие, только не ей. Сильно мешал сосредоточиться Самвэл, он никак не хотел кончить. Рот болит сильно. Сменил бы позу, что ли? А вдруг захочет в пизду? Нет уж, нет уж, в пизду она ему не даст, пусть лучше в рот кончает. Таня с трудом зашевелила языком, теоретически предполагая, что должно помочь ему разрядиться. Помогло! Самвэл крякнул и плеснул, да так что чуть не утопил девушку своей спермой. Таня захлебнулась, закашлялась. Полный рот слизи, даже из носа потекла белесая липкая струйка, так и прилипла к щеке. Боже мой! Какое облегчение!

После Самвэла никто не захотел давать ей в рот, хоть Самвэл и сказал: "Сасёт как пыявка! Хароший соска." Менялись мужчины, менялся ритм и способы, менялись лица, менялось отношение ко всему происходящему. Она устала от этого сумасшедшего калейдоскопа, привыкла и притерпелась к ноющей, дёргающей боли в опухшем лоне. Занемели широко раздвинутые ноги. Лишь один раз после Паши ей стало хорошо, когда пульсирующая боль совпала с ритмом качков, ее потянуло в пустоту, она совсем не притворно вскрикнула, охнула, задрожала и размякла. Теперь ее ебли просто как надувную куклу, она уже лежала не шелохнувшись. Сбилась со счёта, перестала ждать окончания оргии, просто лежала и "хэкала" в такт толчкам.

- Пиздец, бабе! - Заключил кто-то слезая с нее. - Может лучше завтра продолжим?
- Нет, - сказал сержант, - пару дней дадим ей отдохнуть.

И Таня, наконец, поняла, ее не отпустят никогда.


Дочь полка

Слышь, Серый, хуйня тут такая случилась.... Один из моих уродов, военный билет посеял...

Полковой писарь изумленно вскинул брови, опасливо глянул на сержанта. Вот сержанту, пиздюлей от начальства перепадёт, и не просто пиздюлей! Утеря военного билета, это не ЧП, это ахуенное ЧП .

- Что ж ты так неосторожно! Нахуя духам, билеты на руки даёшь?
- Так этому ж, надо было посылку получить! Как без билета? Поможи, а? Денег дам...
- Сколько?
- Сколько ты хочешь?
- Эээээ. Тут надо в военко-мать на лапу... еще... регистрация... всяких затрат полно..
- Вот, не люблю, когда сопли из носа, одним пальцем тянут... ты конкретно скажи.
- Триста.... баксов... нет, пятьсот!
- Двести!
- Триста!
- Хорошо, Двести пятьдесят.
- Деньги, вперёд!
- Держи, кропивец - усмехнулся сержант протягивая зелёные купюры.
- Давай, данные.
- Вот тут на бумажке.
- Так-с, так-с. Иван Татьянин. Фамилия, бабская какая-то...
- Да он и сам далеко от нее не ушел, рожей, точно. Вот сделаю ему билет, в жопу выебу, за те двести пятьдесят баксов...
- Фотки нет...
- Да, сам я вклёю, его же еще к фотографу нужно тащить, ты мне потом печатью тиснешь. Блядство, сплошное, и всё на мои дедовские седины.

Хех! Половина дела, почти сделана. С билетом, совсем легко можно замаскировать блядищу под солдата, а там ни один сучара ни прикопается. Сержант, умный, даром, что ли ротой управляет, начальство даже расслабилось? А с какой, коровьей пизды прикопаются? Когда сержант аккуратненько впишет деваху в ротный реестр, потом в полковой придумает как впихнуть, а в армейский реестр её в военкомате впишут, там дураков хватает, посмотрят, что нет, возьмут и впишут. И тарахтеть девочке два года в Армии. Гы. Шутка, оборжаться можно.

Он вернулся в роту с чувством полного удовлетворения. Зашел в каптерку. Таня без сил лежала на пачке матрасов. Еще бы! После вчерашнего. Посмотрел на неё, спящую. Захотелось. Вчера к ней так и не притронулся. Еще не хватало, обнажаться перед подчиненными. Тут так: обнажился, значит, спустился с небес, приравнялся к простым смертным. Негоже... Он, таки здесь, господь бог. Хм. Сейчас её выебать или после того, как ее на лысо обреет? Сейчас! И непременно в жопу.

- Рота подъём! - игриво, нарочито громко воскликнул он, пусть бабец привыкает.

Таня как ужаленная взвилась над постелью. Часто заморгала, спросонок еще ничего не понимая, еще с трудом вникая в действительность. Ночью она грезила, ей снился Дениска и... было так хорошо, там внизу всё еще томило и ныло.

- Вставай солдат. - Сказал сержант - Я тебе принёс поесть. В первый и последний раз....

Что он говорит? Сегодня, вдруг решил ее отпустить? Вот прямо сейчас покормит, выведет черным ходом, чтобы Дениска не увидел и отпустит. Она выполнила все, что он хотел, даже больше! Таня облегченно и радостно вздохнула, приняла огромную тарелку жареной картошки с тушенкой из рук сержанта, уселась на край постели, свесив голые ноги, положила тёплую тарелку себе на колени. Принялась есть. Боже! Какая вкусная картошка с тушенкой! Или она так голодна?

- Чаем запивай. - Сержант протянул ей мятую, алюминиевую кружку с теплым, сладким чаем.

Таня с благодарностью приняла.

- Вот сейчас, поешь, потом я тебя выебу напоследок.

Напоследок! Уф. Значит, догадка была не пустой. Её отпустят. Счастье-то какое! Таня игриво взглянула сержанту в глаза.

- С-спасибо... - заикнувшись сказала Таня.
- За что, спасибо? За еблю?
- За... За... то... что вы меня отпустите.
- А кто сказал, что я тебя отпускаю?
- Ты...
- Вы.
- Вы... - Таня чуть не подавилась картошкой, - Вы же сказали, напоследок!
- А! Конечно, напоследок... Перед тем, как тебя постригу.
- Зачем?
- Как зачем? Припишу тебя в роту, поставлю на довольствие, служить будешь вместе с нами... Ээээ. под нами. Да, ты не бойся, я тебя не совсем на лысо, а так, под расческу, сделаю тебе сержантский причесон. Учти, ни один дух не удостоился такой чести.

Картошка, сразу же перестала казаться вкусной, и чай ароматным. Суховато картошка приготовлена... а чай - помои...

- неееет, - недоверчиво протянула Таня с нервным смешком.
- даааа, - в тон ей ответил сержант.
- А, как же, Дениска?
- А, что, Дениска?
- Ну... Вы же обещали...
- Конечно обещал. Но. Он же тебя не стоит. Ну, ни вполцены не стоит. Он же глист в обмотках... Чмо. Одним словом - дух. Стоит мне сказать: "Кашин, снять штаны, смазать жопу вазелином!" И он тут же выполнит, станет раком, чтобы я его выебал. Не веришь?
- Нет....
- Так не веришь, значит?
- Не надо его...
- Ебать не надо? Надо! - резко поднялся, выкрикнул приоткрыв дверь - Дневальный! Кашина сюда!
- Не надо... - выдохнула Таня, закатив в ужасе глаза.

Сердце бешено заколотилось. Что же сейчас будет... Сейчас придет Дениска... Он ее увидит здесь, в таком виде... заспанную, в растрепанном вечернем платье. Сразу всё поймёт. Это, это конец. Таня горько всхлипнула, так и не проглотив остаток картошки.
Не надо... - еще раз в надежде проговорила Таня. Но надежда таяла, под напором знаний, полученных за последние два дня. Сержант никогда не шутит. Если и шутит, то шутки его слишком жестоки.

Воцарилась напряженная, жутковатая тишина. Таня вымученно смотрела на сержанта, прикусив в отчаянии нижнюю губу. Мысли метались бестолково, беспорядочно, не принося ни единого мало-мальски разумного решения, даже ни одного слова, что можно было бы сказать Дениске в оправдание, почему она здесь... О том, что сейчас будет с Дениской она не думала, ведь мужчин не ебут... Правда? Сержант, просто, заставит ее отсосать при Дениске... Позор... Дениска бросится ее защищать, изобьёт сержанта и его потом под трибунал... Ужасно! Как ужасно. Делать-то, что?

В дверь робко постучали. Сержант подошел к двери, еще раз с затаённым злорадством взглянул на Таню. Таня зажмурилась. Упала ничком, зарылась пылающим лицом в подушку. Всё...

- Кашин, входи.
- Товарищ сержант, рядовой Кашин, по вашему приказанию, прибыл! - Выпалил Дениска.
- Вольно, солдат. - Милостиво разрешил сержант. - Письмо на Родину писал, с просьбой выслать тебе сотню?
- Так точно, товарищ сержант.
- Как думаешь, пришлют?
- Так точно!
- Это хорошо... Ебаться, значит хочешь...
- Так точно.
- Могу устроить тебе сеанс внеочередной ебли, причем бесплатный. Хочешь?
- Так точно, товарищ сержант!
- Ну, давай, еби... - зловеще сказал сержант, указывая на Таню.

Кашин медленно, очень робко подошел к девушке. Она полулежала, глубоко утопив лицо в подушку, ноги ее свисали с постели. Какая красивая! Почти, как Танюша. И эта талия, и эта родинка под коленкой, вот и волосы, словно копна соломы, душистой, душистой. Он помнит, как целовал их, едва касаясь губами на выпускном вечере... Он тронул ее за плечо. Девушка упрямо не поднимала лицо. Тогда он потормошил ее. Спит, что ли? В такой неудобной позе? Она дрогнула и поднялась с подушки, взглянула на него туманным взглядом. Лицо Дениски изумленно дернулось.

- Т-ты?
- Я... - шепотом, едва прошелестела Таня.
- Ты?
- Я всё смогу объяснить...
- Что? - тоже перешел на шепот, Дениска.
- Всё... - Эй! Ёбанные любовнички, а ну быстро! В Армии, время не ждет! - гаркнул сержант нетерпеливо. - Рядовой, Кашин раздеться.

Кашин подпрыгнул, его руки метнулись к пуговицам, он засуетился, извлекая тугие пуговицы из петлиц. Его взгляд... До глубины души изумленный и... Оскорблённый? Нет, что-то другое во взгляде... Обиженный птенец, которому не досталось червяка. Точно. Червяка пронесли мимо его дрожащего, широко разинутого клюва и опустили в клюв соседнему братишке... Вот такой был взгляд. Он не верил... Она... что? Разделся. Стал по стойке смирно перед Таней. Да... Это вечернее платье, она его одевала на выпускной бал. Ноги раздвинуты немного, там, что-то, едва видно, слегка пушистое, светло-кудрявое, ради чего солдаты писали всё утро на Родину... Она без? Она даже без трусов! Он никак не мог понять, как она здесь оказалась? Или это сон? Или ему так кажется. Это другая девушка, это другая.

- В твоем распоряжении, десять секунд... Не начнешь - отменю приказ, позову сюда Лютина. Еби... тебе говорят!

Таня легла. Вернее, просто упала, без сил, поперёк постели, ноги так и остались свисать, раздвинула их, что бы было удобнее. Всё. Теперь наверняка, всё. Пусть хоть бы так. Пусть он лучше ее изобьёт, чем кинется на сержанта с кулаками. Пусть трахнет ее, как последнюю суку, а потом плюнет ей в лицо, чем тюрьма... Сержант, ведь может, он такой... подлец... Если устроил ей минуты страшного позора. Она притворила глаза ресницами, чтобы не видеть, слегка притворила, чтобы всё-таки видеть. Дениска... Стоит в нерешительности перед ней, переминается с ноги на ногу и хуй плетью висит. От неожиданности. От неожиданности и страшного конфуза. Приблизился к ней, ткнулся сморщенной плотью между ног. И смотрел... Как он смотрел Тане в лицо!

- Дениска... - прошептала Таня, нежно тронув его пружинистый ёжик вместо волос, ёжик жестко щекотал ладонь. - Дениска.

- Йоооб твоююю маааать, - протянул сержант с деланным разочарованием, - у меня в роте, что, одни недоёбки? С бабой не могут обращаться? - Гаркнул дневальному в коридор. - Дневальный! Лютина сюда.

- Товарищ сержант! - Лютин объявился буквально за двадцать секунд.
- Вольно, - оборвал его сержант и Лютин выдохнул, так и не закончив фразы.
- Я, помнится, в патруле обещал тебе кончить? - продолжил сержант.
- Так точно, товарищ сержант! - радостно выпалил "четвертый".
- Тогда научи этого ебанутого духа, как надо кончать! Выполняй!
- Есть!!!

Лютин вмиг сбросил одежду. Хуй у него торчал, что самурайский меч... Пожалуй, нет, чуть поменьше, как кортик у морского офицера. Ретиво метнулся к месту всеобщего вожделения. Сержант наблюдал, с затаённой, зловещей ухмылкой.

- Подвинься, Кашин. Я знаю как её ебать. В патруле мы её ебли, повеселились отменно...

Лицо Кашина перекосило ненавистью. На скулах заиграли желваки. Ладони непроизвольно сжались в кулаки. Вот сейчас он врежет этому ублюдку по сопатке! Его девушку, ебли... Его любимую...

- Иди, иди, дух... - вальяжно проговорил Лютин, отстраняя Кашина от девушки.
- Сам такой... - прошипел Кашин, но шаг в сторону сделал, неловкий, словно боясь, как, что-нибудь ему упадет на ноги.

Глаза Тани заволокло слезами, одна крупная капля собралась в ложбинке на закрытом веке.

- Товарищ сержант! - Взмолился Кашин дрогнувшим слезливым голосом. - Товарищ сержант!
- Что? Забыл, как зовут? Я уже полтора года, как товарищ сержант!
- Не надо ее... пожалуйста...
- Ты. Сучий потрох! - Вспыхнул злобой сержант. - Благодари меня, что не приказал Лютину тебя выебать! Смирно, сучок!

Кашин вытянулся по струнке, часто моргая глазами. Голый, жалкий, несчастный.

- Крууу-гом. Смотреть.
Лютин широко ухмыльнулся. Его ухмылка, на фоне девушки с раздвинутыми ногами, смотрелась весьма похабно.

- Лютин, продолжай.

Он налег, схватил ее за бёдра, подтягивая к себе поближе. Хороша, блядёшка! Просто, бесподобна! Вот, пальцами обжимаешь её талию, и пальцы сходятся. Тростинка. Что не скажешь о жопе... Жопа, ну, просто, спелый персик! Жаль, сержант в очко не разрешает ей вдуть. А так бы вдул! Азартно задвигал задом, половинки жопы расслаивались обнажая волосатые яйца и черную дыру также заросшую волосами. Накрыл рот девчонки своим ртом, страстно присосался. Грудь, нужно грудь открыть, чтоб полный сервис... Он рывком сдернул с плеч девушки лямки платья, задирая ткань на живот.

Таня видела глаза Дениски, видела искаженное горем лицо, видела как он обескураженный, уничтоженный наблюдает. Его девушку ебут, у него на глазах! А он ничего не может сделать. Он даже не может опустить взгляда. Смотрит, смотрит, смотрит. А в глазах трусость, в глазах отчаяние и трусость. Подонок... А она мечтала, фантазировала, что он латинский кабальеро... Что он вырвал ее из лап кровожадных пиратов. Подонок, подонок, подонок... Что-то перевернулось внутри. "Ну, смотри, смотри, негодяй!" Таня вздохнула, освобождаясь. Да. Она освобождалась, именно сейчас. Дениску она уже потеряла... что ж еще... Смотри... Выгнула руку извлекая ее из мешающей плечевой лямки... Назло... Чтоб тебе... Положила ладонь на шею "четвертому", прижала его к себе, не спуская острого взгляда с Дениски. Она будет притворяться, назло! Она будет целовать этого солдата, что так грамотно ее пользует. Вот... Изобразить наслаждение на лице. Пусть ей немного больно после вчерашнего... Пусть ему, Дениске, будет больно, за то, что он такой... "Я же для него..." А он... Погладила "четвертого" по макушке, выудила вторую руку из лямки. Сложила руки у него на спине, начала легонько подталкивать солдата к себе. Качок, прижать к себе, качок, прижать к себе. Вот так, вот так.

У Лютина округлились глаза от удивления. "Во, даёт! Я ей доставляю удовольствие! Я ей нравлюсь? Ух ты..." С еще большим энтузиазмом задвигался. Стал изощреннее, с выдумкой подходить к процессу. Бывают же такие темпераментные бляди! Вот ей, сейчас, кроме секса ничего не надо. Кашин обосрался, опозорился, а он нет. Он герой! Вот таких бабы любят. Надо бы выводы сделать на будущее, теперь он точно знает, как быть неотразимым. За что сержанту мерси. "Нет, это не сержанту, мерси... Это спасибо моему хую, за то, что стоит всегда, стоит везде." И не дал облажаться...

- Не в меня... - шепнула Таня. - Только, не в меня.
- Хорошо, также шепнул солдат, целуя ее в податливые губы. - Кхоооо! - выдохнул он, через пару секунд напрягая мускулы.

Он потёк... Ведь и правда... Секс у нас в голове. Девчонка одной фразой заставила его выплеснуться. Такая, блядища... Такая... Таких нет, таких никогда у него, наверное, не будет.

- Кашин? - строго спросил сержант - Ты по-прежнему не хочешь, её?
- Нет... - запнулся Кашин, и едва слышно добавил. - я не могу...
- Тогда... пшел вон. Вон, я сказал! И ты, Лютин вали отсюда.

Солдаты ретировались, исчезли за дверью. Сержант подошел к Тане, присел на краешек постели.

- Ну и, как тебе?
- Вы... Вы... Сволочь.
- Сука! Тебе же доброе дело делаю! Нахуя тебе, такой гавнюк? А? Тебе же с Лютиным хорошо было, я видел, и с Пашей тоже хорошо было, и со мной...
- Вы, негодяй. - еще раз сказала Таня отодвигаясь на всякий случай.
- Так, сука... Иди, подмойся! Встать, тварь!

Таня подскочила, метнулась в душ, поправляя платье. Вот же ж тварь неблагодарная. Я ей подарил такое... сам чуть не сдох от ревности... Хм. От ревности... Да, именно, от ревности. Ведь мог бы сам ее ебсти, а тут... Ладно, замяли эту тему.

- Быстрее! - Крикнул он, услышав, как зашумела вода. - Две минуты, у тебя!

Она вышла мокрая, на ходу пытаясь надеть платье, шелк прилипал к телу. Толком и не вытиралась, спешила.

- Не одевайся, сейчас моя очередь... Стань раком, смажь очко вазелином...
- А разве туда...?
- Ебут, еще как ебут. И тебе должно понравиться.
Таня легла на живот беря в руки скользкую баночку. Она не может! Такого секса не бывает... Какая гадость... Больно, наверное... Господи... надо бежать отсюда, пока ее не превратили здесь в резиновую куклу. Плевать на Дениску. Ничего ему не будет. Теперь она знала это точно. Сержант, в комендатуре ее жестоко разыграл, чтобы... Она с трудом вскрыла баночку, помогая себе ногтями, баночка всё норовила выпрыгнуть из рук. Обмакнула два пальца в вазелине, потом тронула себя за анус.

- Ну не так же! Тебя что и в жопу даже не ебли? Попадаются ведь экземплярчики,- Сокрушенно вздохнул сержант, - Всегда первопроходцем приходится быть.

Взял ее лапищами за талию, подтянул к краю постели.

- Раздвигай ноги. Колени вот сюда.

Смазал ей анус жирным мазком, растер пальцами. Ух, жопа! Твою мать! Легко надавил напрягающейся плотью на анус. Таня застонала. Ага! Нравится. Надавил сильнее, хуй медленно стал погружаться. Таня выгнулась чуть отодвигаясь, застонала громче.

- Ссссс. Ай, яй, яй! Больно.
- Это поначалу.
- Мне больно. - сказала она и ладонью попыталась поставить преграду.
- Блядь! Я говорю, это сначала, потом легче станет. Возьми его в руку и сама направляй.

Таня взяла. Что она делает? Докатилась... Но... Он такой горячий, пульсирующий, весь перетянутый тугими венами... Космический корабль пришельцев. Не удержалась пощупала его. У сержанта классный хуй, произведение античного искусства. Аполлона видели? Так вот, у сержанта гораздо лучше, совершенней. Ну и что, что в зад... Зато его можно подержать в руке, очень удобно рука дотягивается. Таня всю жизнь мечтала подержать такой в руке... Дениска не разрешил...

Сержант сделал плавное движение до упора, лобок коснулся ягодиц. Таня охнула и напрягла ягодицы.

- Расслабься доця... Легче будет.

Потом плавно вынул, повторил снова всё сначала.

- Ой, ёй, ёй...

Вынул, обмазал свой хуй вазелином, снова вошел. Стало действительно легче, теперь он скользил легко не вызывая такой боли. Ну и сержант не спешил, ему нужно закрепить своё знамя, там, где ему предстоит бывать последние сто двадцать дней, ведь жопа исключительно его.

Таня прислушалась к своим ощущениям. Ничего... Ничего особенного. Как будто запор и кто-то пальцем пытается помочь вылезти тому, что застряло внутри, толстому, сухому и ноздреватому. Терпеть можно, но не всех... Если только сержант, и не часто, то жить в Армии вполне можно...

Бизнес, есть бизнес, солдат


Вечерняя поверка. Подведение дневных итогов, расчет всех солдат, возможность узнать, всё ли в порядке и... приход ночи, торжество сержантской власти, когда замкомроты вступает в свои божественные, безраздельные права.

- Ильин.
- Я!
- Лютин.
- Я!
- Кашин.
- Я!
- Татьянин.
- Я!

Последние распоряжения перед тем, как солдаты отойдут ко сну.

- Татьянин, ко мне в каптерку, сержант Оганесян, отделению двадцатиминутная готовность. Рота смирно! Вольно. Отбой!
- Отбой, отбой, отбой! - заголосили замки.

Рота пришла в движение на несколько секунд и стихла, замерла, проглотив солдат постелью. Остался стоять лишь щуплый, светловолосый, с девичьим лицом солдатик, затем, потоптавшись на месте, отправился в каптёрку. Стал ожидать сержанта у закрытой двери.

- Ну, входи, - сказал сержант, открыв ключом двери. - Снимай брюки, становись раком.
- Но...
- Есть, товарищ сержант.
- Есть... товарищ сержант.
- То-то же...

Солдатик расстегнул брюки, спустил их до колен, вынул из кармана гимнастерки баночку вазелина, смазал анус.

- Обопрись о стеллажи. Жопа у тебя, кто бы только знал! - проговорил сержант одевая презерватив.

Взялся за бедра и вошел. Всхлип, выгнулась спина, стриженая голова уперлась в полку стеллажа.

- Гимнастерку расстегни! Ух, кайф, Танюха.

Таня расстегнула гимнастерку, неловко дергая медные пуговицы, девичья грудь скованная и уставшая за день в тесной одежде вырвалась на свободу, туго завибрировала в такт толчкам сержанта.

- Ну, давай, повздыхай, что ли? Помаши мне навстречу задом...

Таня шевельнулась, сделала движение навстречу.

Сержант её приручил. Вот уже вторую неделю она здесь. Выдал новенькое обмундирование, пилотку. Подстриг её сам, никому не доверяя, на что сержанты сильно расстроились: "Уууу, как теперь ебать это лысое чудище?" "Обыкновенно! - рявкнул сержант, - а, как вы думали её скрывать от сучар? Кому не нравится, может не ебать!" Её ебли все, кроме Паши. Паша мрачно стоял в стороне и наблюдал за весельем. "Только однажды хмуро сказал: "Гандоны одевайте, уроды, заразите девку бубоном, что она делать потом будет?"

- Давай, доця, азартнее, азартнее, ты же знаешь, как я люблю блядей и не люблю скромниц...

Таня заахала, застонала, с деланным восторгом поворачивала лицо, заглядывала в глаза сержанту.

- Блядь... Не то... - сказал сержант.

Что-то было не так. Он же помнил, тот первый раз, когда в патруле она, отсосав, упала на пол и стала дрочить себя, чтобы кончить и выла от оргазма. Почему сейчас она не течет под ним? Он разозлился. В пизду бы ее поебать, а то сухая жопа поднадоела... В рот бы дать... Но в пизду, и в рот сержант брезговал, столько народу там уже побывало, и еще побывает. Надо было бы плюнуть на деньги и оставить её себе. Поёбывал бы её потихонечку, скрашивал себе суровые солдатские будни, до дембеля, а тут... даже в рот не может ей дать... Он кончил, совсем неудовлетворённый. Надо что-то с этим делать. Либо найти себе другую для ебли, а эту таки пустить по полку, или в сраку колом этот бизнес, послать всех нахуй и наконец успокоиться.

- Раздевайся, ложись на матрасы. Сейчас пойдёт второе отделение. - Сержант хмуро снял презерватив и бросил его в урну.

Таня молча разделась, легла на пачку матрасов, что сама еще две недели назад соорудила, раздвинула ноги, повозилась немного, укладываясь поудобнее, затихла. Второе отделение... Насмешка... Там Дениска, во втором отделении, и она тоже приписанная сержантом. Дениска на неё зол, избегает даже встречаться взглядом, не то, чтобы поговорить. Таня уже делала пару попыток, объяснить ему всё. А самое главное там сержантом Самвэл с огромным, ужасающим до содрогания хуем. И Самвэл всегда масляно на неё посматривает, никогда не пропускает сержантских оргий, украдкой щупает за задницу... Боже! Когда-нибудь он ей всё же в зад засунет... как есть порвёт.

В дверь постучали. Сержант пошел открывать. Самвэл. С отделением. А вчера было первое отделение. Мальчишки. Из всего отделения лишь семеро смогли... У остальных не поднялись. А из этих семерых только трое были с небольшим опытом. Не сильно она и напрягалась, как это бывало с сержантами.

- Заходи Самвэл. - Сержант махнул рукой, - руководи еблей, что-то я, приустал сегодня.
- Харащо. Отдэлэние становыс.

Солдаты построились в шеренгу, по росту, озадаченно переминались с ноги на ногу, перешептывались, жадно смотрели на голую женщину лежащую в постели. Самвэл вскрыл пакет, прошелся сквозь строй, раздал презервативы.

- Отдэлэние, раздэвайсь!

Все быстро разделись, вновь затихли шеренгой. Эта шеренга... сексуального потенциала. Этим бы мальчикам по девочке и любить их, любить быть счастливыми, не стоять в очереди за одной пиздой...

Одэт, гандоны! - распорядился Самвэл и солдаты дружно почти единым движением одели резинки на свои стручки, у кого стоит, у кого вяло болтается между ног. - Пэрвый, пашол.

Лютин отделился от строя и сделал было шаг к Тане.
- Стоп. - сказал сержант. - Лютин уже был, два раза. Харя треснет. Выйди из строя.
- Есть...
- Три раза был... Кто в дровяном сарае, в рот ей давал, без моего приказа?
- Втарой, пашел!

Вышел робкий мальчишка, тот самый, из патруля, у которого не получилось. Он смотрел затравленно на Таню и никак не мог сладить с дрожью. Хуй у него стоял, но как-то странно вбок. Тане стало его жаль. Вот так из мужчин делают импотентов, когда, раз, другой не получится, когда смотрит целое отделение на его попытки быть мужчиной. А он ведь совершенно нормален, в другой бы обстановке, смог, еще как бы смог. Девочка даже довольна бы осталась. Иди сюда, мальчик... Я тебе помогу... Вон следующий Дениска. Это мой бывший любимый, а теперь стоит в очередь за моим телом, так же как и все стоят... Иди сюда... Я тебе помогу.

Солдатик вскарабкался на постель, лёг на Таню и замер. Ну что же ты? Таня обняла его, шепнула едва слышно на ухо: "Не бойся, дурашка. Давай... Смотри какая я сладкая." Она тронула его губы кончиком языка. Солдата затрусило. У него напрягся орган. И он скользнул в лоно. Робко. С затаённым дыханием. Несколько раз шевельнулся. Таня легонько махнула ему на встречу, как бы подзадоривая. Ну, осмелься же ты! Плевать, что смотрят. Видишь, я уже привыкла, теперь хоть весь полк будет смотреть как я ебусь и мне нисколечко... Давай, давай, давай. Она сама начала махать, нанизываясь на него, и солдат осмелел. Стал конвульсивно и резко поддавать вперед. Ну... Для первого раза, совсем неплохо. Когда он поплыл, Таня почувствовала себя Макаренко. Только, так нужно с молодыми, кто не слишком уверен в себе. Им нужна помощь, пусть даже в ущерб своей репутации. Какая там репутация? Нет её, и никогда не было. Даже Дениска... Таня горько вздохнула. Дениска. Вот и он сейчас пойдет. И член стоит у него... Как все.

-Трэтий...

Дениска подошел. Боже мой! Этот взгляд! Он на нее смотрит как, как на проститутку, как на последнюю шлюху. Готов просто попользовать её, а когда-то страстно любил, исполнял её капризы, и она его любила. А сейчас чужие, ну, на пять минут потёрлись и разбежались, и имена забыли, если даже знакомились перед этим. Может не дать ему? Сказать сержанту, что она его не хочет? Сержант прислушается, последнее время он иногда исполняет ее причуды, оберегает от посягательств незваных вздыхателей. Нет... Не надо. Пусть... Может быть с Дениской она в последний раз, может быть, больше никогда не придётся. Он её не простил и никогда не простит за это. Ради любви к нему, что еще теплилась.

Он лег на неё. Какое знакомое тело... Каждый мускул, каждая черточка, каждая ямка. Движения. Таня затаенно вздохнула, словно всхлипнула. Закрыла глаза.

- Дениска... - прошептала, трогая его за плечи.

Дениска молчал. Сопел. Вот сейчас он ее отпорет, как никогда. За всё. За то, что такой сукой оказалась, за то, что любил её, а сейчас ненавидит. За то, что опозорила его, за то, что припёрлась сюда. Он же догадывался, что припрётся, он же догадывался, что в ней дремлет ненасытная шлюха. Хорошо, что так получилось, теперь он свободен от нее. Красивая, падла... Очень красивая... Он ее отпускает, но... никогда не забудет. Вошел с размаху, как ножом пырнул, был бы нож, разрезал бы на куски с ненависти. Грубо взял её за соски щепотью, резко задвигался. Блядища! Завафлить её что ли? Сержант разрешает. В жопу нет, в рот да. Но в жопу он не стал бы, говно ворошить, пусть лучше сержант там копается. Что даром жопу её блюдёт? Для себя держит. Получи сука! Получи! Резкие толчки, девушка стонет. От боли? Как бы не так... Ей нравится! Он еще сильнее разозлился. Пусть все увидят как я её ебу! Он задрал её ноги и кабаньими ударами продолжил. Изнасилую... Всю пизду сотру в порошок, выверну на изнанку, пусть потом огнем горит у неё, пусть два дня отливается водой...

Дениска. Он совсем другим стал. Злым зверёнышем. Куда подевалась былая нежность? Куда подевалось былое предупредительное внимание? Осталась лишь злость. Поделом, ей. Но он хорош. Но таким он ей нравится больше. Он сейчас мстит всем, сержанту, Лютину, первому взводу, тому мальчику, что она так нежно обнимала перед ним. Он мстит всем, через нее. Дениска! Ты даже не подозреваешь, как ты хорош своей злостью. Подкатило... Сначала комком у горла, готовое брызнуть слезами, потом опустилось лавиной к животу щекочущим падением невесомости. Потом взрыв. Дениска, Дениска, Денисочка.... Подступило шуршащим песком там, на стыке его члена, где он скользил, задевал струну из сгустка нервов. Там набрякло бутоном, назрело и прорвало...

- Ыыыыыыыы!!!!!! - закричала она, не сдерживаясь, не смущаясь людей, забывая всё на свете. Опять эти мельтешащие мурашки перед глазами, сливающиеся с такими же мурашками в голове, в мозгу, во всём теле. Она размякла. Расплылась. Забылась. Счастье...

- Чэтвортый... Патый... Шыстой.... - выкрикивал Самвэл.
- Но Тане уже всё равно, она получила кусочек своего счастья сегодня. Как хорошо. В последний раз. Прощай Дениска. Я тебя никогда не забуду, таким. Солдаты слюнявили ёё, она отвечала на поцелуи. Кто-то дал ей в рот, совсем маленький писюнчик, дрожащий и готовый упасть в любую минуту. Она отсосала, косясь на Дениску, как он реагирует? Никак. Злость прошла, выдохлась вместе с ее оргазмом.

- Отдэлэние, отбой.

Все исчезли, словно ветром сдуло, остались лишь сержант с Самвэлом.

- Дэд, скажы, гдэ такую нашол?
- Где, где, в пизде.
- Ээээ. Нэ хочэшь говорыт, ладна... Слюшай, что скажу... Дай её мнэ послэ дэмбэля?
- Бери конечно...
- Дай сэчас?
- Нет... Сейчас не отдам...
- В жопу, дай одын раз поибат..
- Нет.
- Пятьсот дэнег дам, долларов!
- Нет. Жопа, моя.

Таня затаив дыхание прислушивалась к торгу. Сердце бешено заколотилось. Не дай бог, сержант сломается! Она же умрёт под напором этого батискафа... Он же в рот не помещается, а сейчас разговор о... Таня прикинула размеры, ей стало плохо.

- Тыщу!
- Тысячу?
- Да.
- Так ты же ее раздолбишь в ведро… Хуище у тебя...
- Дай, тэбе гаварю..
. - Так значит, тысячу дашь?
- Дам, слово даю..
. - Ладно... Но только один раз, и с гандоном.
- Бэз гандона! Тышу даю...
- Хорошо.

Таня съёжилась. Пиздец... Самосвал... Зачем сержант разрешил? Жадность? Боже... Мамочка... Нет! Но Самвэл уже расстёгивал гимнастёрку, улыбался. Она сжала колени, затравлено глядела, то на Самвэла, то на сержанта.

- Н-не н-надо... - проговорила она.
- Пачэму дэвачка? Я тэбя купыл.
- Самвэл, пожалуйста, не надо!
- Нэ Самвэл, а товарыщ сэржант! Лажыс.

Она хотела увернуться, но Самвэл ухватил её за ногу и развернул к себе поудобнее, подхватив за вторую щиколотку, раздвинул ноги.

- Мамочка...
- Нэ бойса!

Налег. Что-то огромное уперлось в анус. Дыня... Это не дыня, это хуй Самвэла. Таня затихла и расслабилась. Если напрягаться, порвет. Затаилась, скривилась в гримасе ожидания боли, с колотящимся сердцем стала ожидать. Самвэл медлил. Боже, как страшно.

- Ай, - пискнула она, когда тугая, безразмерная плоть полезла вглубь.
- Вазэлин гдэ?

Таня лихорадочно зашарила по постели, нашла баночку, с трудом, в спешке её открыла. Дрожащей рукой стала себе смазывать. Еще. Еще нужно, побольше. Весь. Нет, не весь, а то, потом не хватит, она знает сколько нужно Самвэлу, чтобы кончить.

Он вошел, медленно и с огромным усилием. Её разрывало на части... Оно лезло! Такое чудовищное и злобное. Вовнутрь, в самое существо. Порвёт... Таня извернулась и схватила хуй Самвэла рукой. Только не дальше. Еще сантиметр и Таня лопнет. Таня вспотела.

Уйфффф... - передохнула она, когда хуй пошел на выход.

Снова полез вперёд.

- Мама... Оооох.
- Трудно?
- Очень больно... - едва шепнула она, боясь потерять силы и перестать удерживать хуй от дальнейшего проникновения.

Но силы таяли, рука дрожала от напряжения, дрожали ягодицы, словно она стояла на краю пропасти, на маленьком пятачке и камни сыплются вниз. Ещё мгновение и она свалится вниз, окончательно растратив силы бороться с тянущей пустотой... Так и случилось, силы иссякли, и она провалилась в пустоту на мгновение, устав бороться. Преграды больше нет... Путь свободен.

Самвэл взял ее за талию и насадил на себя безвольно висящую в руках девушку. Она такая податливая, мягкая. Потрепыхалась чуть чуть и сдалась. Все они, так, сначала плачут, стонут, а потом сами жопой машут навстречу и дрожат от нетерпения, Самвэл знает.

Таня очнулась. Там уже не болело, осталась лишь тупое ощущение былой боли. Она мысленно проследила расположение хуя Самвэла, тихо ужаснулась. Он погружен весь, до самого лобка. Прислушалась к ощущениям. Не болит, но появилось чувство, что её надувают. Надули уже на три четверти, осталось лишь лопнуть. Хуй скользит плавно, без рывков, туда, лобок касается ягодиц, обратно, вот вот выскочит. Хоть не высовывает совсем и на том спасибо, второго захода она не переживёт. Пульсирует внутри и горячо очень. Это хуй так пульсирует? Таня опять прислушалась к своим ощущениям. Она давно заметила, стоит начать прислушиваться, как она впадает в синхронизацию, а после этого... все становятся свидетелями, как ей хорошо. Почему она не может сдерживаться? Почему не... Хуй плавно скользит, но один раз за такт задевает, что-то такое приятное. С сержантом не обратила внимания на это, но это было. Такое, что-то. Трень, трень, трень. И с каждым таким толчком нега разливалась по телу. Она стала ожидать их. Вот, вот сейчас... Трень, еще, еще, трень. Теперь... Слабее. Почему слабее? Нужно, чтобы было. Сделала движение навстречу. Трень! Сильнее. Еще! Трень. Хорошо, хорошо, хо-ро-шо! Нужно подмахивать! Тогда это будет сильнее. Протянула руку к хую по привычке, потрепала яйца Самвэла, обжала двумя пальцами, чтобы осознать толщину, что в ней помещалась. Удивительно. Странно. Ей хорошо. Запустила вторую руку себе под ногами, тронула клитор. И потекла. Истерично задвигала задом, нанизываясь на дыню Самвэла. Закатила глаза, опираясь лбом о постель, потерялась, заблудилась в оргазме.

- Харощий жопа! - сказал Самвэл, когда оставил ее лежать свернутую калачиком истекающую и млеющую. - Ибется как кошка.
Самвэл ушел, совсем не жалея про потерянные тысячу баксов. Наоборот! Он приобрел себе отменную блядь, до самого дембеля.

- Зачем, вы это сделали? - прошептала Таня без сил. - Зачем разрешили Самвэлу?
- Бизнес, солдат, есть бизнес...


Идея ведь, твоя, старик.


"Блядища! Какая блядища!" - со злостью думал сержант. - "Самвэлу подмахивала. У него же хуй... слоновий, а она подмахивала, насаживалась очком... Мне, так не машет. У меня, что... маленький для неё?"

Ну, ничего. Вот пропустит её через батальон ускоренными темпами, посмотрим, чья возьмёт. Мало не покажется. А то... хуй ей большой подавай. Только бы согласились деды провернуть акцию, могут ведь и не дать ходу. В своей-то роте он хозяин-барин, а в батальоне лишь в качестве просителя.

Для начала первая рота, потом третья. В первой роте два дедушки... в третьей целых три. Что они взамен попросят? Понравится ли идея? Пойдут на встречу? Посмотрим...

- Здорово...
- Привет.
- Дела-то как, деды?
- Неплохие дела...
- Я тут с предложеньицем... Провернём?
- Выкладывай.
- Баба у меня есть.
- У всех есть.
- Её нужно пропустить через роту.
- Неважная идея. С хуёв ее нужно пропускать через солдат? Или обидела чем?
- Нет. Финансы поправить нужно.
- Угумс... С этого и надо было начинать. Сколько нам отваливаешь?
- Хм... Я думал... Вы её бесплатно ебёте.
- Больно надо... После роты солдат. Ты, думаешь я хуй, на помойке нашел?
- Ладно... Сколько?
- Что тут думать. На троих делим.
- Ага! Идея моя, баба моя...
- Ну, да. А солдаты наши. Деньги, я полагаю, с солдат нужно брать? На троих и точка.

Сержант быстро подсчитал в уме. Блядь! Всего три штуки выходит. Маловато будет. Такая обалденная идея трещала по швам. Вот же пиздюки, меркантильные ...

- Да, вы, что? За три штуки баксов? Нахуй мне, тогда дёргаться?
- Как хочешь... Мы своих блядей, с десяток, притащим в роту и сами сделаем себе бабки.
- Так ведь, идея... моя..
- И хули? И спасибо, тебе, на этом. Идея нынче, нихуя не стоит. Теперь, это уже наша идея.

Попал. Не по-детски, попал. Об этом он и не подумал. А ведь и правда. Сколько стоит идея без власти и поддержки? А ни хуя не стоит. Сказал и спасибо. Хреново. Нужно соглашаться, хотя бы на три. Нет. На четыре с половиной!

- Пятьдесят, на пятьдесят!
- Слушай, друг. Иди-ка ты, на хуй.
- Ладно... Уговорили.
- Это еще кто кого уговаривает здесь. Давай, тащи свою кобылу, в зубы хоть посмотрим. Небось, соска привокзальная, какая.
- Да, вы, чё? Порода, чистокровная! Хуйни не держим.
- Посмотрим.

Сержант был зол. Это пиздец, неудача, кара небесная. Блядь! Со своей роты десять штук баксов состриг, а тут жалкая трёшка. Вот, что значит власть. Это получается её нужно пропустить через пару, тройку полков, чтобы взять запланированные деньги? Ёбаный в рот! Он влетел в каптёрку, что чёрт, в гневе. Отпиздить блядёшку с горя? Не... товар порченный будет. Товар подпортить, он еще не дурак. На солдатах завтра отыграется, устроит им день здоровья. О! Точно. Завтра будет кросс.

- А ну-ка, собирайся...
- Куда? - спросила Таня. Она уже, было, спать укладывалась.
- Хули спрашивать? Знаешь куда. И не дай бог не понравишься дедам... В отделение переселю, койку рядом с Кашиным поставлю. Под Самвэла каждый день подкладывать буду. Я вообще не знаю, что с тобой сделаю!

Губы подкрасить? Платье надеть? Вазелин брать? Десяток вопросов и ни одного ответа. Она вопросительно взглянула на сержанта.

- Хули топчешься, пошли давай.
- Вы же сказали, понравиться нужно...
- Вот на месте и думай. Пойдем. Они ждут.

С опаской выглянул в окно, там дежурный по полку, имеет обыкновение шариться по ротам ночами. Заглянет на огонёк - пиздец будет страшный. Прислушался на лестничной площадке. Тихо. Это хорошо. Опасная у него работа. И за каких-то трёх штук баксов. Тьфу! Поднялись на третий этаж.

- Дневальный, - сказал он, - услышишь шаги на лестнице, стучи в каптёрку. Понял?
- Понял, товарищ сержант.

Сержанты ждали в каптёрке, вдвоём. Пили мутноватую жидкость из гранённых стаканов. Бражка. Запах очень характерный. Таня повела носом, принюхалась. Бррр. Опасливо посмотрела на двоих сержантов - чужаков. Уф. Всего лишь двое. Не то, что в роте; оргии - два раза в неделю. Этих она сдюжит и даже сможет понравиться. Сержант ведь, приказал...

- Ууууу, - разочарованно протянули деды оглядев с ног до головы Таню. - Третий сорт... Нахуя бабу, на лысо обрил?
- Хули думаете? Легко ее в роте держать? Сучары везде нос суют. Под солдата замаскировал.
- Нет. Не стоит трёх штук, шлюшка... две, тебе даём.
- Да вы ёбнулись! Побойтесь Бога! Итак меня уже обобрали!
- Ха, ха, ха... шутю, я, шутю. А ну, бабец, разденься.

Таня, как могла, соблазнительно улыбнулась, поглядывая с опаской на сержанта. Рассвирепеет, если не понравится дедам, в отделение сошлёт, а там Дениска... Как ему в глаза смотреть, после всего, что было? Расстегнула гимнастёрку, обнажая грудь.

- Дойки, ничего... Дальше...

Расстегнула галифе, спустила до колен вместе с синими солдатскими трусами. Она стеснялась этих ужасных трусов, мало того, синие, они еще и тело красят в синюшный, трупный цвет. Немного повозившись, сняла неудобные галифе совсем.

- Жопец, тоже ничего! Повернись, наклонись. Ляжки раздвинь...
Она сделала, как велели. Замерла в неудобной позе. Деды переглянулись. Да. Есть за что подержаться и главное, ебать куда есть. Куда ни еби, везде полная нирвана.

- Нууу, что ж... - наконец проговорил один из них, - попробовать можно. Но учти, рискуем мы сильно. И за каких-то трёх штук. Вот если бы её два раза через роту пропустить, то еще можно... Как думаешь?

Ух ты! Они доработали идею! Про два раза он и не подумал, что называется. Хм... Два раза. Вот в своей роте он может прогнать её и три раза! Заебись.

- Думаю, что, да.
- Эй, соска, подойди.

Таня, робко подошла. Один из сержантов деловито пощупал её грудь, потом тронул за ягодицы. Очень упругие! Молоденькая девка. Как бы примеряясь сделал пару поступательных движений корпусом. У него зашевелился хуй. Поебать, что ее вторая рота уже потоптала... Баба стоит того, чтобы ее помять малость.

- Сосёшь?

Таня промолчала опустив глаза.

- Сосёшь? - еще раз переспросил дед.
- Тебе вопрос задали, солдат! - Вознегодовал сержант. Таня утвердительно кивнула головой.
- А ну-ка, ну-ка! - усмехнулся дед, расстёгивая молнию, и вытащил полувялый, но уже восстающий в предвкушении член. - Сосни. Посмотрим, на что, способна, наша птичка.

Таня присела на корточки, тронула губами плоть. Хуй резко вскочил, пружинисто шлёпнул ей по щеке... Вот, не смотря ни на что, ей нравится это... Можно всё стерпеть, и унижения, и подневольное положение, за такое зрелище. Как она может заставить встать, чей угодно хуй. Всего лишь поцелуй и он уже как еловая шишка готов разорвать её ноздри! И как он пахнет при этом! Что-то несравненное, необыкновенное. Нет никакого запаха, но в то же время она чует его, запах самца, запах мускуса, запах возбуждения. Ооооо! Таня затроенно вздохнула. Пусть сука, пусть блядь, пусть какая угодно шлюха. Главное притворяться, правильной и порядочной, не надо. Она здесь невольно, но она использует свое положение, чтобы познать. Она здесь, чтобы понравиться, в конце концов. Сладострастно приоткрыла рот, легонько куснула головку хуя за самый грибок задирая шкурку губами.

- Ого! - Удивился дед, - сосет, твоя шлюшка, вполне грамотно!
- Ещё бы! Моя школа, - удовлетворенно кивнул сержант. Ну, хоть чем-то, угодил этим, двум уродам.
- А как она, в жопу ебётся? - подступился второй расстёгивая брюки.
- Ээээ. Нет. Жопа моя! - воскликнул сержант, предупредительно преграждая дорогу.
- Пошел, нахуй! На троих делим, или как?
- Но... жопу для себя берегу...
- Вали, блядь, козел! - дед грубо его оттолкнул, подхватил девушку за талию, приподнимая с пола.

Таня напряглась. Без вазелина! Ой. Погодите, погодите, надо смазать... Пого... "Ууууу!" - глухо вскрикнула она, от неожиданности качнулась глубоко, до самой мошонки нанизалась на хуй дающего в рот. Больно-то как! Она с трудом освободилась от хуя во рту воскликнула:

- Пожалуйста! Вазелином смажьте! Мне больно! - Заткнись, блядь. Мне похуй твоя боль.

Он остервенело налёг заполняя собой всё. Резко вынул, нацелился еще раз. Таня попыталась уклониться, пятернёй нащупала живот оттолкнула. Она не вынесет такой боли. Ублюдок. Садист.

- Сука! Я же тебя сейчас порву!

Он схватил ее за талию и с размаха вошел вновь. Второй дед обхватил её лицо руками и погрузился в рот. Они как с ума сошли! Такого жестокого секса у неё никогда еще не было... Самвэл. Самвэл хоть жалел её. У него большой хуй, но он умел с ним обращаться. Эти двое - подонки. Таня глухо зарыдала сквозь хуй первого деда.

- Соси, падаль, соси! Тебе ведь нравится! Я знаю. - Он с силой, руками натягивал её лицо себе на хуй, глубже, злее.

И сзади огонь, в глубине. Боже мой! Что же ей сейчас предстоит...

- Меняемся, Димон, жопа у нее больно сухая.
- Не пизди, отличная шлюшка!

Они поменялись. Теперь Димон сзади. Хуй у него чуть тоньше и слюной смазан обильно. Стало полегче. Он не так резко входил, но всё равно... Зараза... Высунет его полностью, выждет пару секунд и снова войдёт по самый лобок и еще несколько раз поддаст вперёд, звонко шлёпнет по ягодицам пятернёй, чтобы больнее было. А этот, что руководит, точно садюга. За уши схватил и тянет их на себя, чтобы она сама заглатывала хуй. И ритм выбрал... Трудно дышать... Если не будет дышать часто - задохнется. Нужно дышать в промежутках, когда хуй изо рта выходит. Потом он снова войдет до самого горла. Не думать... Ни о чем не думать, и не ждать, когда это всё кончится. Иначе ожидание покажется пыткой. Забыться, расслабиться, быть просто куклой, вялой и податливой. Там уже не болит, только ляжки горят от шлепков ладонями. - Меняемся? - Давай! Сосет уж больно хорошо! -А жопа у нее, просто сочная папайя. Нихуя ни сухая, с чего ты это взял? Давай, ты в жопу, а я в пизду присуну, потрёмся хуями, как бывало?

- Отлично!

Димон лёг на спину. Второй взял её за грудь пригоршнями, сладострастно засаживая хуй в зад. Теперь хуй, просто, скользнул внутрь, не вызывая никакой боли.

- А ну-ка, ложись на него...
Таня осторожно легла, поняв, что от неё хотят. Что-то произошло... Небывалое... Впервые. В ней двое! Такое странное ощущение. Сзади не болит. И как с Самвэлом, сладкое трень, трень... И между тонкой перегородкой два хуя, глубоко, глубоко. Хуй Димона неловко выскользнул, Таня машинально подхватила его рукой и направила себе вновь задержав немного руку, там, где сошлись двое. Не удержалась от соблазна потрогать пальцами эту тонкую перегородку, которая под напором двух мужчин готова была треснуть, порваться. И от этого было немного боязно, но необычно и хорошо. Опять подкатило, предательское и дьявольское. Рвануло изо всех сил в кратковременное безумие, умопомрачительные мурашки в глазах, такие же мурашки по спине, в носу, внутри... даже подмышками. Таня задрожала, сбивая мужчин с ритма, закатила глаза. Рот обильно наполнился слюной. К черту, следить за собой, управлять чувствами! Взорваться. Выдохнуть воздух, брызгаясь слюной, до кашля. Схватить Димона за волосы. Пусть и ему немного будет больно. А потом упасть, распластаться на нём без сознания.

Сквозь дрему и негу она слышала, как выли двое жестоких извращенцев, извергаясь вулканами глубоко в нее... Плевать... Скоро менструация, не забеременеть. Ведь, так хорошо! Как никогда...

- Охуенная тёлка! - Наконец сказал Димон, дождавшись, когда напарник поднимется, перевернул её безвольную, стряхнул с себя на пол.
- Бляха! Ты в неё кончил! А если она забеременеет? - Возмутился сержант.
- Не боись... Папой всё ж таки тебе быть. Идея-то, твоя, старик...
- Ладно, замяли... Дело когда делаем?
- Послезавтра сделаем, у сучар праздник, намечается. День полка как никак.
Автор: Айя Инти